Пустыня Сахара (продолжение)

Мы опять ополаскиваем руки из ведра, и нас приглашают в одну из хижин. Пока идём туда, нам показывают шалаш, в котором нет не только передней стенки, но и задней тоже.

   -Это гараж, - говорит Махмуд. - К ним ведь приезжают гости на машинах.

   Смешно. К тому же и остроумно. Отсюда - заехал, оттуда - выехал…

   -Вабче, - говорит Махмуд, - не думайте, они не бедные. Они вабче богатые. Они могут жить в городе. Но они не хотят. Они хотят жить так. У них такие традиции. Им вабче нравится здесь жить. Почти у каждой этой семьи есть своё туристическое агентство. Но они живут здесь. Это их бизнес.

   Мне не хочется идти в дом. Солнце уже скрылось за чередой гор, и нижняя кромка неба над вершинами окрашена сочной оранжевой акварелью. Горная стена вокруг посёлка придают всему особый уют и покой. Мне не жарко и не холодно - мне просто хорошо. Здесь очень тихо, и если подует лёгкий ветерок, то от этого становиться только лучше. Под моими ногами нет асфальта, и я как будто бы ощущаю своими подошвами тепло и мягкую упругость этой почвы. Дышится легко и вольготно, и хочется раскинуть руки и идти, идти по этой пустыне, обнимая весь мир. Кому-то, наверно, это покажется странным, но мне редко где было так хорошо, как в этом посёлке у бедуинов.

   Мы рассаживаемся в хижине на циновках, по-турецки подвернув ноги. Мужчина-бедуин разносит в эмалированных кружках горячий чай, который пахнет костром и пионерскими лагерями. В посёлке уже почти совсем стемнело. Я сижу на циновке, потягиваю чай из кружки и смотрю, как во дворе, “на улице”, бедуины суетятся возле костра, разогревают для нас ужин. А чуть дальше, за мечетью, за садом и колодцем, я вижу семью местных жителей - мужчину, женщину, ребёнка, верблюда и собаку. Они неторопливо удаляются прочь от посёлка. Куда они идут? Бог весть… Махмуд говорит, что здесь неподалёку, километрах в десяти, есть ещё один посёлок, где живут бедуины. Но туристов туда не возят…

   Хозяева устанавливают перед нами на полу небольшие круглые чашки, в каждой горит по свечке. В хижине уже совсем темно. Я прижимаюсь спиной к шуршащей стенке этого шалаша и закрываю глаза. Две туристки рядом негромко обсуждают, надо ли покупать видеокассету, где снята эта наша поездка в пустыню. Во дворе клокочет арабская речь хозяев. Еда уже готова. Мы поднимаемся и идём набирать для себя снедь. Курица, котлета, салаты, картошка, рис, чай, кока-кола - “бедуинский ужин”. Мы накладываем пищу в пластмассовые одноразовые тарелки и возвращаемся на свои циновки. В темноте мы почти не видим пищу, но ужин нам кажется удивительно вкусным.

Хижины бедуинов

Хижины бедуинов

 

  

***

  

   -Хозяева приготовили для нас небольшой концерт, - говорит Махмуд. — Когда покушаете, выходите к костру.

   Мы становимся полукругом. Перед нами выстраиваются в ряд несколько бедуинов в длинных светлых одеждах. Шофёр зажигают мощную лампу-переноску. Она нужна для того, чтобы продолжать снимать на видеокамеру. Мы щёлкаем нашими “мыльницами”, понимая однако, что снимки в такой темноте вряд ли получатся качественными.

   “Артисты” затягивают свои длинные и ритмичные песнопения и хлопают в ладоши. У этой песни почти нет мелодии - один только ритм, заразительный и чуть навязчивый. Сначала нам кажется, что в этом экзотическом песнопении нет никакого эстетического смысла - один только бубнёжь… две ноты, две фразы. Где-нибудь на Стромынке или Якиманке, лёжа на диване, мы бы уже выключили раздражённо телевизор и, закрыв лицо газетой, задремали бы, забыв о только что увиденном. Но здесь - живое пение… пустыня Сахара, бедуины, верблюды, африканское небо… Очень скоро первобытная радость поющих охватывает и нас, и мы начинаем раскачиваться в такт этому простому ритму и чуть ли не подпеваем, не понимая ни слова. Такие песни могли быть придуманы только здесь, в бескрайней пустыне.

   А потом некоторые девушки-туристки выходят на середину круга и танцуют, изобретая танец на ходу. Это даже не танец, а бурное выражение эмоций, ритуальное действо, молитва, благодарение бога за удачную охоту и щедрый урожай… я не знаю что! Впрочем, пример подают не девушки, а наш экскурсовод Махмуд, который вытаскивает в круг сразу несколько партнёрш помоложе (в том числе и мою дочь), и они начинают водить какие-то смешные хороводы, задирать руки к небу и играть в “ручеёк”. Когда они попадают в луч лампы, я всё же делаю несколько снимков, на которых позже вижу сияющие глаза, белозубые улыбки и крепко сомкнутые загорелые руки.

   Я оказался прав: всё заканчивается танцами.

  

  

***

  

Верблюды бедуинов

Верблюды бедуинов

 

   “Самума от нас отврати ты заразы;

   А к вечеру звезд сыпь на небе алмазы:

   Пусть кроткий их блеск в сень радушных шатров

   К нам путников степи ведет на ночлег издалёка!

   И ярче лей пурпур и розы с златого востока

   На люльки детей и гробницы отцов!”

  

   Так в 1839 году написал Аполлон Майков в своём стихотворении “Молитва бедуина”.

   Скажу откровенно, до этой моей поездки в Сахару я ни дня не задумывался о том, что там, в пустыне, живут какие-то бедуины. Потому что на земле - ещё миллиард других народов.

   Вспоминается только дешёвая эстрадная хохма: “Мои родители тридцать лет по коммуналками - настоящие бедуины!”.

   Но после такого яркого путешествия к этим кочевникам как не заглянуть в книги и энциклопедии и не порыться в Интернете?

   Оказывается, слово “бедуин” произошло от “бадауин”, что по-арабски означает “обитатель пустынь”. “Бадия” - по-арабски “пустыня”, ее жители - “бадави”, отсюда и слово “бедуин”.

   Сами бедуины называют себя “эль араб” (”настоящие арабы”). Вероятно, других арабов они настоящими не считают. Эти кочевые семитские племена живут в пустыне не меньше 4-5 тыс. лет и до 6 века ни с кем не смешивались. Сначала они были язычниками, а позже, в 4 веке н. э. бедуины приняли христианство. В 6 веке бедуины стали мусульманами и заговорили на арабском языке. Но и сегодня их образ жизни почти не изменился. Так же, как в древности, они кочуют по пустыне и перегоняют караваны.

   Оказывается, эта проблема хорошо знакома многим туристам: усидеть на верблюде, когда он поднимается на задние ноги. Кстати, ещё вопрос, захочет ли он подняться на передние. Если захочет, то запросто можно полететь назад, через круп животного.

   Бедуины кочуют по пустыне для того, чтобы найти подходящее пастбище для своих коз и курдючных овец. Кроме того, они ищут место, где можно добыть воду. Бедуины хорошо ориентируются в пустыне и могут предсказать песчаную бурю, дождь, похолодание. Большой тюрбан на головах у бедуинов (”шмаг”) защищает от ветра, песка и жара пустыни.

   Верблюда бедуины называют “апау лла”, что означает “божий дар”. У них существует легенда о том, что Всевышний создал из одного куска глины не только Адама, а затем его спутницу, но ещё и финиковую пальму и верблюда. Верблюдица - любимый поэтический образ поэта-кочевника, всё равно что у европейцев, скажем, роза или нежная лилия. Влюблённый бедуин сравнивает свою даму сердца именно с верблюдицей. Невозможно представить жизнь кочевников пустыни без этого животного. Бедуины пьют верблюжье молоко, из шерсти делают ткань для одежды. Верблюжий навоз называется “джалля”, он совершенно лишён воды и служит хорошим топливом для костра. (Вот, оказывается, что имел в виду Махмуд, когда говорил: “Для этого используются верблюжьи какашки”!) Даже моча верблюда идёт в дело: если нет воды, бедуинки моют в моче верблюда своих младенцев.

***

  

   Читаю опубликованную в Интернете заметку Игоря Стомахина о бедуинах и сравниваю с тем, что увидел в посёлке я сам. И узнаю о том, чего увидеть не удалось.

   Оказывается, главный напиток у бедуинов - кофе. Кухонная утварь, предназначенная для приготовления кофе, в семье бедуинов находится на самом видном месте: кофейник с длинной ручкой, металлическая ступка, пестик, совок, деревянная мешалка и кусочек пальмовой пеньки. Угощение гостя этим напитком - важный торжественный ритуал. Первое, что предложат гостю в посёлке бедуинов - это чашечка кофе (впрочем, нам предложили не кофе, а чай). Кофейная церемония состоит из ряда действий, выполняемых в строгой последовательности: сначала жарят зёрна, затем мелят их в ступке. Варят кофе в финджане (похожем на чашку), добавляя разные пряности, а потом хозяин пробует, что у него получилось. Гостю наливают понемногу, потому что кофе у кочевников очень крепкий и горький, пьют его без сахара. Если вы хотите похвалить хозяина, скажите ему о том, что он вынужден готовить кофе с утра до ночи. Это будет означать, что бедуин - очень щедрый и гостеприимный человек. Но при первом приветствии упоминается не кофе, а… молоко. “Да будет ваш день как молоко!” - такие слова произносят в подобных случаях.

   Бедуины усадят гостя посреди хижины на самый мягкий ковёр (мы в этих хижинах всё больше жались к стеночке), а в качестве опоры предложат шадад - покрытое ковром верблюжье седло (я обнаружил шадад только на верблюде).

   У бедуинов есть обычай: если гость трижды постучит о какую-то там стойку их хижины - путника впустят в дом беспрекословно и ни о чём не спрашивая и сразу же начнут поить и кормить. Иногда такие пиршества длятся несколько дней. Есть нужно много, иначе хозяин обидится. Кусочки мяса нужно отрывать руками, а затем скатывать вместе с рисом в комочки. Лучшие куски достаются гостю. Жирные руки можно вытирать об одежду, об бороду или о верблюжью шкуру. Не дай бог коснуться еды левой рукой (той, которой совершают омовение): твоё имя немедленно покроется несмываемым позором. (Знать бы об этом раньше! А мы хватали курицу и правой, и левой…)

   В это время бедуинки будут выпекать для вас хлебные лепёшки на большом железном листе - садже. Если вы понравитесь хозяину, он устроит для вас торжественный мансаф - пир в пустыне. Для вас постелют лучшие ковры и забросают вас мягкими подушками, накормят отборной бараниной, а музыканты немедленно сложат для вас песню, где будет сказано что-то о вашей скромной персоне. Каждое упоминание вашего имени будет сопровождаться беспорядочной стрельбой из всего, что стреляет - этакий торжественный салют. (Слава богу, до этого не дошло, хотя что-то вроде мансафа всё же было.) У бедуинов есть свои музыканты, они играют на дуфе и думбуке (это ударные инструменты), на тростниковых дудочках мизмарах, а также на рабабе, где вместо струны натянута баранья кишка, по которой водят маленьким смычком. (Впрочем, наши бедуины пели нам гимны а капелло.)

   Вообще-то бедуины всегда считались и считаются грабителями, ворами и рэкетирами. Они нападали на караваны и угоняли скот, полагая, что это - единственное достойное занятие для мужчины. Сегодня (пишут о них те, кто их не любят) они являются главными угонщиками автомобилей в тех краях, где живут (Израиль, Египет и весь остальной север Африки). А если вы купили участок земли и собираетесь построить дом, бедуины заставят вас выплачивать им “отступного”, иначе каждую ночь будут воровать стройматериалы. Бедуины не любят работать. Физическую работу (например, сельское хозяйство, земледелие) они просто ненавидят. Предпочитают зарабатывать скотоводством и экзотическими аттракционами для туристов… Так пишут о бедуинах те, кто их не любит. Но мы увидели в бедуинах только радушие и открытость. Они и впрямь гостеприимные люди.

  

***

  

   Бедуин - он во всём араб: говорит по-арабски, ведёт арабский образ жизни, соблюдает мусульманские обычаи. “Единственное, что отличает нас от араба (пишет, например, о себе один израильский бедуин) - это соблюдение традиций бедуина. И у нас есть одна отличительная черта характера: бедуины очень уважают себя”.

   И. Стомахин утверждает, что бедуины живут в палатках, сшитых из козьих шкур. (Какие хижины увидели мы, я уже рассказал.) Когда идёт дождь, шкуры сжимаются и не пропускают влагу, а когда становится сухо, материал растягивается до дыр, пропуская ветер и смягчая жару. Вход в таких хижинах обращён на восток, обложен слоем верблюжьей колючки и полит водой. Так выглядит “кондиционер” у бедуинов.

   Бедуинские шатры разделены на две части - мужскую и женскую. В женскую гостей, само собой, не пускают. Там постоянно горит огонь для приготовления пищи, хранятся продукты, бурдюки с водой и йогуртом. “В отличие от других мусульман, бедуин имеет только одну жену. Есть даже пословица: “Мужчина меж двух жен, словно шея между двух палок”. В день свадьбы муж надевает на ногу жене браслет со звонкими бубенчиками, чтобы всегда слышать, где она находится. Если жена заболела, бедуин выхаживает её сам”.

   Женщины у бедуинов, как правило, чернобровые, стройные, с грациозной походкой. (Недаром, видно, я хотел разглядеть лицо бедуинки, которая катала меня по пустыне на верблюде.) Лиц эти женщины не закрывают (но, добавлю я, умело прячут их от постороннего). “Брови они раскрашивают в цвет индиго, - читаю я дальше, - а по лицу проводят вертикальную линию через переносицу, верхнюю губу и подбородок, а на лоб наносят красное пятно, обрамлённое голубыми линиями. Бедуинки не носят золотые украшения. Серьги, браслеты и перстни сделаны из алюминия, ожерелья - из затвердевшей на солнце амбры, амулеты - из раковин”.

   В деревне вас могут научить выпекать бедуинский хлеб и раскрашивать лицо традиционными узорами. Краска не смывается потом несколько дней. (Нам такие художества не предложили. Да мы бы, конечно, отказались. Впрочем, как знать… Всё в этой жизни надо попробовать.)

   И. Стомахин описывает необычный танец, которым развлекают гостей бедуины. Танцор просит какую-нибудь туристку поставить ему на голову стакан, потом подходит с той же просьбой к другой, потом к третьей. В конце концов на голове у него вырастает башня из двадцати (или больше) стаканов, а танцор всё пляшет, приседает и машет руками… (Чего не видели, того не видели.)

   Если молодой бедуин надумал жениться, он сначала расспрашивает о девушке у друзей и родственников. Потом идёт знакомиться к ней. Вовсе необязательно, чтобы она тоже была бедуинкой. Ей достаточно быть мусульманкой. А ему перед свадьбой очень важно иметь уже дом, работу, профессию, машину и пр. Если бедуин получает положительный ответ от девушки, всё семью бедуина приглашают на ужин в дом к его избраннице. Претендент на руку молодой красавицы убеждает её родственников в том, что у него серьёзные намерения. Но этот ужин ни одну семью ни к чему не обязывает. Ещё есть возможность отказаться - и ей, и ему. А вот на другой день бедуин приводит уж не только родителей, но и свидетелей (”уважаемых людей”). Обычно официальное предложение от имени сына делает отец парня. Решение принимает девушка (согласиться или не согласиться). Парень получает ответ через неделю. Почти всегда этот ответ положительный. А чтобы не получить отказ, у бедуинов есть хитрый трюк. Приходят к родителям девушки; те сразу же наливают гостям кофе (как же без этого?). Если парень хочет показать, что намерен во что бы то ни стало добиться согласия, он ставить чашку с кофе на стол и всем своим видом показывает, что пить не будет. Хозяин волнуется: такой жест гостя показывает, что хозяева - люди негостеприимные. Ни один бедуин не желает, чтобы сородичи думали о нём так. Приходится согласиться на брак дочери…

   Свадьба длится три дня. В первый день танцуют и рисуют хной на ладонях. На другой день празднуют саму свадьбу. Невеста непременно должна быть в белом. На третий вечер пируют за праздничным столом вместе с друзьями и родственниками, активно налегая на мясные блюда.

   Главным в посёлке считается шейх, но эта “должность” достаточно символическая: бедуин считает себя подданным одного только Аллаха. Шейх селится в крайней хижине, которая стоит не на четырёх кольях, как у всех, а на шести. “Шейх оберегает племя от врагов, но не имеет права что-либо делать без согласия других соплеменников. Звание шейха наследуется после его смерти сыном или братом. Но бедуины вправе избрать другого человека - они не ценят ни знатность, ни богатство. Бедуины судят о человеке лишь по его личным качествам - щедрости, храбрости, свободолюбию”.

  

***

  

Египетская ночь

Египетская ночь

 

   На посёлок бедуинов опускается ночь - тёплая, тёмная, звёздная. Мы прощаемся с гостеприимными хозяевами и рассаживаемся в машины. Шофёр заводит в магнитоле арабскую музыку (где в основном поётся о “хабибе” и “хабиби” - “любимая”, “любимый”), и мы, как савраски, несёмся назад, в Хургаду. Уже нет возможности любоваться красотами пустыни - мы видим только то, что попадает в конус света автомобильных фар. Может быть, поэтому нам кажется, что мы на головокружительной скорости вот-вот врежемся в какой-нибудь валун на дороге.

   Последний пункт экскурсионной программы: звёздное небо над Сахарой. Мы останавливаемся на широкой площадке среди гор, шофёры выключают фары.

   -Посмотрите вверх, - говорит Махмуд. - Это очень красиво. Здесь хорошо собираются звёзды. Здесь можно загадывать желания. А потом можно обниматься, целоваться и целовать меня.

   Насчёт того, что можно облобызать и его, он повторяет дважды. Мы, конечно, смеёмся, но негромко. Тут уж не до бурного веселья. Сказывается утомление. Кости болят от постоянной тряски в машине. Над нами - густо усеянное яркими звёздами небо. Такое можно увидеть, наверно, только в планетарии. Я впервые вижу двойной Млечный путь. (В Африке всё подаётся жирно, выпукло, с чувством.) Широкий Млечный путь вычерчивает над нашими головами что-то вроде ночной радуги. Фотоаппараты и видеокамеры не способны сохранить для нас эту красоту навсегда.

   Мы снова мчимся по пустыне, подскакивая на каждой кочке, как дромадер-шизофреник. При каждом чувствительном толчке Махмуд лукаво поясняет: “Сафари!”. Ох, надолго запомнится нам это сафари в Сахаре!..

   -Вы-то - люди молодые, - ворчит сидящая напротив меня женщина, - а я-то, старая, куда попёрлась?

   Шофёр Мохаммед, желая произвести впечатление на девушек нашей группы, на ходу выключает секунд на тридцать свет автомобильных фар. Мы мчимся в кромешной тьме, скачем, как шарики в барабане лото, то и дело пригибаемся, чтобы не ткнуться головой в брезентовый потолок нашего пикапа. Совершенно непонятно, видит ли шофёр хоть что-нибудь.

   -Включи, включи! - кричим мы ему.

   Он, довольный, улыбается: этим русским, наверно, понравилось. Вон как орут… Они, русские, любят быструю езду.

   Махмуд намекает нам, что шофёру стоит дать “бакшиш” (на чай). Туристы выбираются из машины у дверей отеля, с трудом передвигая затёкшие ноги и растирая поясницы. Никто о “бакшише” не вспоминает. Туристы, оплатившие “all inclusive”, не очень-то склонны давать чаевые (не только русские туристы - немцы или чехи, например, тоже). Мне всё-таки неудобно за своих соотечественников, хотя я понимаю, что эта поездка за границу, возможно, изрядно потрепала их семейный бюджет. Я понимаю это, но мне всё равно как-то неловко просто так повернуться и уйти в отель. Я нахожу в кармане потёртую купюру в 10 фунтов и отдаю шофёру…

 

Размещено в Африка, Мир глазами мариупольцев · Метки:

Поделитесь своим мнением

*
Если Вы не робот, перед добавлением комментария введите код:
Anti-Spam Image